небо в каверне другое. блеклое, сизое, затянутое эфирной пылью что тускло преломляется, отражая свет. наверное поэтому солнце здесь и не греет: его лучи слабые и холодные.

не многие обращают на это внимание, у людей слишком короткий срок пребывания в опасной среде и повышенный риск заражения. в отличии от тиренов. но и те, и другие, как правило, заняты лишь своими делами чтобы обращать внимание на то что происходит вокруг. кто-то спасается от эфириалов, кто-то ищет чем поживиться, а кто-то прозябает на шахте в отчаянной попытке немного подзаработать на добыче люмита.

тлетворный эфир повсюду, мелкие частицы (почти невидимые человеческому глазу) с редкими переливами витают в воздухе, оседают на волосах и одежде, скапливаются на коже и с каждым вдохом проникают внутрь, смертельно клубясь в легких.

всплески эфирной активности очень опасны. смерть буквально разливается яркими цветами, напоминая причудливые бензиновые разводы. она кружит в безумном танце, стараясь увлечь за собой как можно больше заблудших душ. задержись на подольше, вдохни чуть глубже и вот — твое время уже истекло.

про каверны ходит множество слухов и легенд, интернот пестрит страшными историями на любой вкус: одна из таких гласит что если заблудиться в каверне, и пробыть в ней несколько дней, то она подстроится под тебя, соткав из эфирных частиц твоего допельгангера; он будет точной копией — со всеми воспоминаниями, мыслями и даже чувствами, а его главным стремлением будет твоя смерть, что позволит в будущем занять твое место, получив редкий, уникальный шанс на само существование.

манато не привык верить во все подряд, ведь чаще всего самые громкие заголовки оказываются выдумкой, но в этот раз все иначе. он действительно кого-то видел. кого-то похожего на него самого.

сегодня ему пришлось задержаться до позднего вечера — один из шахтеров получил серьезную травму, поэтому чтобы группа смогла сдать норматив по добыче люмита, манато работал за двоих. бригадир был настолько впечатлен его усердием что даже выплатил двойную ставку. манато был приятно удивлен, но из головы никак не шло произошедшее: как столь опытный работник позволил себе такую халатность. быть может он тоже что-то видел? или кого-то...

широкая мужская ладонь ложится на плечо и манато неосознанно вздрагивает. голос бригадира громкий, басовитый, он словно гром среди ясного неба — мгновенно выдергивает из раздумий, грубо возвращая в реальность.

— ты сегодня хорошо поработал, парень, — с некой заинтересованностью заявляет мужчина.
— спасибо, — манато кивает, чувствуя как его хвост отзывается на похвалу нервным вилянием.
— не хочешь ко мне на постоянку?

манато замирает, его взгляд начинает взволнованно блуждать, выдавая его нежелание прямого зрительного контакта. пауза, повисшая в воздухе, немного затягивается. если бы он знал, что после этой подработки им всерьез кто-то заинтересуется, он бы придумал тысячу и одну причину почему он не может остаться.

— к сожалению не могу, — манато рассеянно почесывает затылок и опуская руку на шею с силой сжимает ее, погружая пальцы глубоко в кожу — он так и не смог придумать убедительную отговорку. после некоторого молчания, он все же поднимает взгляд, — ... обстоятельства, — коротко и по существу отвечает он, оставляя некий флер загадочности.

неудивительно что он привлек к себе внимание: сильный, выносливый, трудолюбивый. единственный минус — несовершеннолетний, но об этом никому не стоит знать. особенно бригадиру, который допустил подростка к тяжелым, изнурительным, и что самое главное, опасным работам в каверне. штраф за такое превышает недельную норму стабильного заработка и манато уж очень бы не хотел чтобы из-за него у кого-то были проблемы.

если бы он принял предложение и остался бы под крылом такого справедливого начальника — большинство бы его финансовых проблем тут же бы решились; ему бы больше не пришлось бы прогуливать занятия чтобы подрабатывать курьером или автомехаником, не пришлось бы запугивать недобросовестных арендаторов, что каждый раз просрочивают платежи. но до всего этого еще как минимум несколько лет. несколько долгих лет самых разных подработок.

<...> покидая фуникулер манато останавливается; солнце уже село и на смену теплу пришла вечерняя прохлада — она несет в себе некое спокойствие и умиротворение, а еще какофонию самых разнообразных запахов из чайного небожителя. желудок тут же предательски урчит, оповещая о томящемся голоде. канатная дорога скоро закроется, а это значит что нужно поспешить. если он не успеет вернуться в чхаулун ему придется звонить знакомым шахтерам, или же остаться ночевать на улице.

ночные огни разбросаны по всему файлюму словно звезды по небу — с высоты канатной дороги открывается поистине потрясающий вид; манато мог бы и дальше любоваться окрестностями, но ему нужно еще успеть заскочить к фасольке, чтобы взять что-то на ужин. что-то оставшееся по скидке.

чем ближе ресторан, тем сильнее запах: рисовые роллы, баоцзы со свининой, пельмени с креветками — манато знает все эти ароматы наизусть; специи, душистые травы, секретные ингредиенты и... что-то еще. что-то, что заставляет его встрепенуться; он неосознанно дергает хвостом, почувствовав кроткий укол где-то глубоко в груди.

он знает этот запах слишком хорошо, ошибки быть не может.

— юдзуха, — едва слышно произносит он, видя ее силуэт с небольшой высоты каменного помоста.

спустившись по лестнице, он подходит к ней со спины, и фасолька заприметив его прячет улыбку за веером. он наклоняется к юдзухе, неосознанно вдыхая запах ее волос; они как и прежде пахнут чем-то сладким.

— я слышу как урчит твой желудок, — тихо произносит он так, чтобы только она могла его услышать, — хочешь есть? — спрашивает, но ответа не дожидается, переключая все свое внимание на фасольку, согласовывая заказ.

манато знает, юдзуха не так проста как хочет казаться; даже если она будет умирать с голоду — ни за что не признается. он не раздумывая берет ее любимые блюда: сытную лапшу с двойной порцией говядины, креветки в панировке, ананасовые булочки со сливками и красный травяной чай — новинку этого сезона. совершенно не задумываясь о цене оплачивает, и поворачивается к ней.

— на втором этаже все занято, — манато кивает в сторону свободных столиков расположенных на улице, — пойдем?

он бросает небольшую спортивную сумку с инструментами и сменной одеждой под стол и садится, стараясь унять разбушевавшийся хвост. он действительно рад видеть ее, но ей об этом знать необязательно. манато поднимает взгляд на юдзуху и клонит голову немного в бок.

— а теперь давай на чистоту. что ты тут делаешь так поздно? только честно, — он смотрит на юдзуху долгим, пристальным взглядом, пытаясь понять что у нее на уме, — только не говори что решила выследить ту самую «подозрительную женщину в белом» о которой слагают страшилки в интерноте.

когда приносят еду, от нее исходит горячий, ароматный пар; он приятно согревает лицо. манато замолкает, не желая чтобы их разговор кто-то подслушал; он аккуратно разделяет палочки, пододвигая к себе тарелку с рисом и когда официант удаляется, вновь обращается к юдзухе.

— юдзуха, — его голос звучит взволнованно и серьезно, — если что-то случилось, ты всегда можешь мне об этом рассказать, — манато ловит ее взгляд, и зеленые глаза, в тусклом свете уличных фонарей, выглядят еще более таинственными и загадочными.